Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

Странная, странная обувь

Осенние коллекции нового наступающего сезона, как обычно, включают не только обувь привычных очертаний – классическую, кажуальную, спортивную – но и слегка чудаковатую, порой непонятного назначения или смешивающую в себе черты разных стилей. Например, вечерние кеды: лакированная кожа в сочетании с замшей насыщенного оттенка бургундского. Такие креативные сникерсы придумала американская марка Common Projects, известная своими нестандартными взглядами на "кедную" моду. Ранее они не раз делали интересные модели – из перфорированной замши, лакированной кожи, с низким вырезом или по-баскетбольному закрытой щиколоткой. Характерная деталь кед Common Projects – индивидуальный номер каждой пары, вытесненный на заднике. Хит новой коллекции AW 2012-2013 – кеды на молнии и застежке-велькро.

Полуспортивный силуэт в сочетании с высоченной танкеткой – полуботинки из металлизированной кожи от Rick Owens, с грубоватой крупной металлической "молнией" и застежкой на кнопке. Идеальное дополнение для облегающих брюк-скинни или леггинсов с мини-юбкой.

Для тех модниц, которые не боятся китча и риска сломать ноги – еще более гигантские танкетки Jeffrey Campbell, навеянные последней коллекцией ныне, увы, покойного Александра Маккуина. Сшитые из материала серого цвета с леопардовым принтом, эти забавные нестандартные туфли-ботильоны на шнуровке не позволят своей обладательнице уйти незамеченной.

Впрочем, несмотря на безвременную кончину своего основателя, бренд Alexander McQueen продолжает существовать, и вполне успешно. Хит обувной коллекции молодежной линии марки – McQ – лакированные "ковбойские" ботинки с перемычками, массивной цепочкой на заднике и традиционной пряжкой.

Ковбойскую тему развивает и хитовая модель бренда Golden Goose – классические "казаки" из состаренной кожи, со всеми полагающимися деталями, включая круглую декоративную металлическую бляху на перекрещеннии ремней сбоку сапожка.

Совсем другие "сапожки", впрочем, в своем смысле тоже традиционные, предлагает в новом сезоне знаменитый производитель знаковых кед All Star – марка Converse. Теперь классические "конверсы" на шнуровке, оригинальной расцветки либо с принтами, стали еще более заметными - высотой до колена.

Анна Пьяджи трибьют

 

Фотографы, редакторы, статисты, любопытствующая публика всегда терпеливо ждали появления Анны Пьяджи у входа на тот или иной показ, который она должна была посетить. Ждали не зря, потому что она никогда их не разочаровывала, появляясь в невероятных, фантазийных, каждый раз разных нарядах-образах, с неизменным синим локоном, губами, ярко и кокетливо накрашенными и в новой замысловатой шляпке от Стивена Джонса. Ждать ее, к сожалению, им больше не нужно. Позавчера еще одной легендой моды 20-го века стало меньше. 
 
 
 
Про Анну Пьяджи говорили, что она «ходячий музей». Её обширная личная коллекция винтажной одежды двух прошедших веков и глубокое знание истории моды давали острословам такое право. Маноло Бланик, создавший для Анны немало туфель, однажды сказал, что она «единственный оставшийся эксперт по старинным платьям».
 
Коллекционированием Анну увлек знаменитый историк моды Вен Ламберт, с которым ее свела случайная встреча в одном из магазинов Лондона в начале 60-х. В те времена Анна работала редактором моды в итальянском журнале Arianna. Тогда, руководствуясь тонким чувством стиля, мадам Пьяджи начала экспериментировать  с остроактуальными вещами и предметами одежды 19-го, начала 20-го веков, сочетая их в единые, гармоничные, хотя и диковинные ансамбли.
 
 
 
За те пятьдесят лет, что длилась её карьера, Анна Пьяджи превратилась в символ высокой моды, вычурной, изобильной, всегда богатой на выдумки. В этом она давала фору как молодым дизайнерам, так и мэтрам – для многих из них Анна Пьяджи была музой. Карл Лагерфельд стал ее партнером по творчеству в 1974 году, когда они познакомились в Париже. Кутюрье так вдохновляли наряды Анны, что он всегда зарисовывал их при встрече. Дружба двух талантливых людей воплотилась в уникальной книге «Карл Лагерфельд рисует Анну Пьяджи», вышедшей в 80-х годах.
 
   
 
В книге Алисии Дрейк «Красивая осень» (“The Beautiful Fall”) сказано, что мадам Пьяджи «была неподражаема в своем преданном служении стилю». Даже отправляясь куда-то с Лагерфельдом на выходные, она везла за собой несколько чемоданов с «винтажной одеждой от кутюр, старинными индийскими бриджами для верховой езды, купленными на рынке в Челси, эдвардианскими панталонами, перекрашенными в черный, как смоль, цвет, и с холщовой накидкой, которая первоначально была костюмом в «Жарптице» из цикла Русских Балетов Стравинского…
 
   
 
Эпатаж дешево стоит, если под ним нет интеллектуальной или хотя бы идеологической основы. Анну Пьяджи любили и ценили не только за умопомрачительные, сложносочиненные наряды, но и за талант журналиста, редактора, эксперта. На своей знаменитой машинке Olivetti Valentina ярко-красного цвета она печатала (даже когда печатные машинки стали историей) все материалы для различных изданий Condé Nast, в том числе Vanity Fair, который возглавляла с 81 по 84 год, сделав из журнала почти произведение современного искусства, а также для итальянского Vogue.
 
В этом главном модном журнале мадам Пьяджи была творческим консультантом и автором знаменитых Doppie Pagine (дословно «двойные страницы» – разворот в журнале) с 88-го года и до своей смерти. Эти Двойные страницы стали для многих модников азбукой или, как названа книга-ретроспектива журналистского творчества Анны Пьяджи, «алгеброй моды» (“Anna Piaggi`s Fashion Algebra: D.P. in Vogue”).
 
 
 
Анна Пьяджи навсегда вошла в историю моды, которую так хорошо знала и любила. Она сама была модой, ее воплощением. Вслед за Стефано Габбана мы говорим: «Прощай, великая Анна!»
 
Фото: theblitzkids.com, fashionista.com

25 женщин-дизайнеров, навсегда изменивших моду

 

Недавно интернет-издание Fashionista.com посвятило большой обзорный материал самым влиятельным женщинам-дезайнерам в истории моды, приурочив его к выставке в Costume Institute и к балу музея Метрополитан (The Met Ball), считающемуся главной фэшн-вечеринкой. Еще одним поводом послужил риторический вопрос обозревателя Style.com Николь Филпс о том, почему в нью-йоркской моде сегодня слишком мало женщин-дизайнеров и неужели нужно быть мужчиной, чтобы добиться успеха. Такой материал, возможно, больше бы подошел к 8 марта, но так как до Международного женского дня ждать слишком долго, мы перевели его для вас сейчас. Тем более, что нам он кажется полезным и небезынтересным. 
 
Мадлен Шерюи
 
 
Хотя ее имя не красуется в названии модного дома, как имена Коко Шанель или Эльзы Скьяпарелли, но тот факт, что Мадлен Шерюи, встав на рубеже столетий во главе Французского дома моды, проложила дорогу остальным женщинам-дизайнерам, не оспорим. Шерюи начинала как портниха в кутюрном  доме Raudnitz & Cie в конце 1880-х, но ее исключительные способности позволили ей к 1905 году взять в свои руки управление салоном, названным ее именем, и в котором трудились более 100 человек. В Chéruit берет начало карьера легендарного дизайнера Поля Пуаре – Мадлен поддерживала его талант и идеи. Модный дом Шерюи завоевал любовь и симпатии журнала Vogue и был одним из немногих подобных производств, продолжавших работу во время Первой мировой войны. Несмотря на это, он закрылся к 1935 году. Сохраняя память о Мадлен Шерюи, Эльза Скьяпарелли выкупила ее 98-комнатную студию и салон, навсегда протянув связующую нить между двумя великими женщинами-дизайнерами.
 
Жанна Пакен
 
 
Многие считают Пакен одной из первых женщин-кутюрье. Наибольшую славу принесли ей светские вечерние платья пастельных оттенков, вдохновленные модой восемнадцатого века, и организуемые ею «публичные выступления» – так в Париже начала двадцатого столетия назывались модные парады (предшественники модных показов). Пакен также вошла в историю благодаря тому, что имела обыкновение отправлять моделей в созданных ею нарядах на различные светские мероприятия вроде оперы и скачек. Sacre Bleu!
 
Коко Шанель
 
 
Очевидно, что Коко Шанель не нуждается в представлении. Ее влияние в наше время сильно, как никогда. Основанный ею дом был и остается одним из самых востребованных и уважаемых брендов в мире. «Она внедрила привычные для нас сегодня элементы спортивного стиля в женский гардероб, частично заимствуя что-то из мужской одежды», – рассказывает Франческа Граната из Parsons, – «Актуальность ее стиля для современной моды поражает».  
 
Жанна Ланван
 
 
Еще одна женщина-дизайнер, чей модный дом так же влиятелен, как в те времена, когда она создавала его. Учась на модистку и швею, Жанна Ланван начала шить одежду для своей дочери. Вещи получались такими красивыми, что скоро у обрадованной модистки появились заказчицы из обеспеченных семей, которые хотели для своих детей такую же одежду. Марка Lanvin родилась как ателье детской одежды, но вскоре клиентки потребовали от модельера одежду для себя самих, отдавая должное талантливому дизайну. С годами бизнес Ланван разросся и включил в себя не только линию женской одежды, но и парфюмерную линию и линию дизайна для дома – так Жанна Ланван стала первым дизайнером, разглядевшим перспективы развития бренда в различных сегментах.
 
Эльза Скьяпарелли
 
 
«Она сделала юмор неотъемлемой частью моды и, с моей точки зрения, стала предтечей того явления, которое мы сегодня называем экспериментальной или авангардной модой», – говорит Граната, – «Добавлю, что она была прекрасной портнихой и сильно повлияла на развитие силуэта и структуры женских жакетов». Не удивительно, что ей была посвящена вся, ну ладно – половина выставки в Met в этом году.
 
Мадлен Вионне
 
 
Она входит в число наиболее влиятельных дизайнеров двадцатого столетия, как среди мужчин, так и среди женщин. Мадлен Вионне презентовала миру косой крой и сделала модными платья в греческом стиле, актуальном и в двадцать первом веке. «Разработанные ею инновационные технологии были глубоко изучены и использованы многими великими дизайнерами», – говорит Дженифер Миннити, председатель Департамента модного дизайна в Pratt.
 
Мадам Гре
 
 
«Хотя она менее известна, чем Вионне, Шанель и Скьяпарелли, Гре была очень влиятельным кутюрье», – утверждает Граната. Ее неоклассические плиссированные платья в пол подарили ей бессмертную славу. Миннити называет ее «мастером драпированного платья». 
 
Валентина (Valentina)
 
 
Валентина шила мелодраматические вечерние платья для голливудской элиты, благодаря чему стала пионером гламурного стиля красной дорожки. Помимо того, она была первой, кого мир знал не по фамилии, а по имени.
 
Клэр Маккарделл
 
 
«Маккарделл известна как изобретатель «американского спортивного стиля» или «готового платья» (ready-to-wear)», – рассказывает Миннити. А это, знаете ли, весомый повод прославиться. Ее простые силуэты и экономное использование материалов (особенно в период Второй мировой) стали основополагающими принципами демократичной, обыденной чувственности, с которой сегодня ассоциируется американское готовое платье. Влияние Маккарделл было настолько мощным, что президент Гарри Трумен вручил ей награду Национального женского пресс-клуба (Women’s National Press Club), сделав ее, таким образом, первым модельером, официально отмеченным за свои достижения.  
 
Бонни Кэшин 
 
 
Наряду с Маккарделл Кэшин была пионером американского спортивного стиля. Карьера модельера началась с разработки дизайна одежды для девичьего хора в Лос-Анжелесе. В дальнейшем она создавала костюмы для кинематографа: ее работы можно увидеть в фильмах «Дерево растет в Бруклине» и «Анна и Король». Как утверждает Дженифер Миннити, двумя новшествами, привнесенными Кэшин в дизайн, были сведенное к минимуму количество швов и выточек и многослойные наряды, соответствовавшие богемному образу жизни Бонни.
 
Барбара Хуланики
 
 
Магазин Hulanicki’s Biba, полный доступных мини-юбок, небрежных войлочных шляпок, боа из перьев и вельветовых брючных костюмов, стал синонимом богемного, рок-н-ролльного стиля 60-х. Среди клиентов дизайнера были Дэвид Боуи, Rolling Stones, Марианна Фэйтфул. А еще Хуланики взяла на работу в качестве продавца-консультанта никому не известную пятнадцатилетнюю Анну Винтур…
 
Мэри Квант
 
 
Квант была главным творцом субкультуры модов. Многие считают, что именно она придумала миниюбки и шорты. Эти новые в те времена явления считались рискованными и слишком сексуальными, но они отражали процесс раскрепощения, происходивший в женской моде, поэтому именно Мэри Квант мы обязаны «фривольностями» современных нарядов.
 
Соня Рикель
 
 
Бесформенные платья и свитера, особенно знаменитый “The Poor Boy Sweater” (свитер «Бедный мальчик»), появившийся на обложке Elle в 1967 году, завоевали для Рикель титул Королевы Трикотажа. Это прозвище бренд Sonia Rykiel продолжает использовать по сей день как слоган.
 
Кетрин Хемнет
 
 
Не все влиятельные дизайнеры являются кутюрье. Футболки с надписями, придуманные Хемнет, в наши дни считаются чем-то вполне заурядным, но в свое время были революционной идеей. Как подчеркивает Миннити, дизайн Хемнет « продолжают копировать бесчисленное множество компаний».
 
Рей Кавакубо
 
 
«В 1980-х вместе с Йоджи Ямамото она произвела революцию в парижской моде, объединив Западную и Японскую традиции. Ее дизайн выделялся своей индивидуальностью среди всего, что было тогда в высокой моде», – объясняет Граната, – «Следуя принципу ваби-саби («скромной простоты» – прим.), она использовала «нищенские», казавшиеся поношенными материалы и бросала вызов облегающему силуэту, популярному в те времена». До сих пор Кавакубо остается одной из самых почитаемых (и самобытных) дизайнеров.
 
Вивьен Вествуд
 
 
Мы должны поблагодарить Вествуд  за то, что панк и нью-вейв стали мейнстримом в моде. Без ее клепованных рубашек, высоченных платформ (которые послужили причиной знаменитого падения Наоми Кемпбелл на показе Вествуд), клетчатых брюк и, конечно, искусно задрапированных платьев мир был бы другим.
 
Бетси Джонсон
 
 
Чрезмерный, абсолютно отвечавший духу времени дизайн Джонсон отразил в себе характерные черты молодежных протестных движений начала 70-х. Она практически создала ставшую иконой стиля Эди Седжвик, которая была ее моделью и носила вещи исключительно от Бетси Джонсон в своем последнем фильме «Чао, Манхеттен». Бетси, кстати, была первой, кто стал выводить сразу всех моделей в конце показа на последний проход. 
 
Диана фон Фюрстенберг
 
 
Как известно, революционным изобретением Фюрстенберг было ее знаменитое платье с запАхом. Но ее деятельность в качестве президента CFDA (Американский совет дизайнеров –прим.), воспитание молодых талантов и продвижение идеи естественных, здоровых стандартов в индустрии моды, не менее значимы. 
 
Каролина Эррера
 
 
Лауреат престижной премии CFDA имени Годфри Бина за профессиональные достижения 2008 года, Эррера построила империю элегантных, шикарных вещей. А еще она сделала белую рубашку обязательной вещью в гардеробе каждой женщины.
 
Вера Вонг
 
 
Став известной благодаря самым знаменитым подвенечным платьям, Вонг также создает линию ready-to-wear, линию для Kohls, линию смокингов и парфюмерную линию, что делает ее не только влиятельным дизайнером, но и не менее влиятельной деловой женщиной. 
 
Донна Каран
 
 
Чем сильнее изменялось положение женщины в обществе, чем больших карьерных высот она достигала, чем выше взбиралась по карьерной лестнице, тем сильнее менялся ее гардероб. Именно на Каран лежит ответственность за разработку стильных повседневных деловых костюмов для женщин: они были удобны и они создавали вокруг женщин ауру силы и уверенности. Такую одежду Донна Каран как бизнес-леди и мать хотела бы носить сама.
 
Миуччиа Прада
 
 
Разнообразие дизайна авторства Прады – от нейлоновых сумок середины 80-х, сделавших ее знаменитой, до весенней коллекции 2012, инспирированной модой 50-х и заслужившей восторженные отклики, – действительно вдохновляет. Можно с уверенностью сказать, что через несколько десятилетий она будет легендарным дизайнером.
 
Стелла Маккартни
 
 
Помимо женственной, притягательной и притом не сковывающей, чувственной одежды, которая принесла бренду Stella McCartney успех, Маккартни первой обратилась к теме экологичной моды. 
 
Фиби Фило
 
 
Не секрет, что Фиби – одна из самых уважаемых и влиятельных дизайнеров, работающих в наши дни. Благодаря ей Celine, а до того Chloe, вернули себе утраченные позиции и первые места в девичьих топ-листах самых-любимых-марок. Великолепный дизайнер, Фило, будучи беременной, все-таки решила отменить показ осенней коллекции 2012 Celine и не рисковать своим здоровьем и здоровьем ребенка, чем заслужила одобрение других женщин-дизайнеров, оценивших верность Фило своим приоритетам.
 
Кейт и Лаура Малливи
 
 
За семь лет, что существует их бренд Rodarte, сестры Малливи задали жару модной индустрии, заполучив несколько наград, массу поклонников первой величины и горстку музейных выставок. Если и раньше в истории моды было немало талантливых, стратегически мыслящих женщин, то нет сомнения, что две эти девушки в будущем завоюют свое место в истории и встанут рядом со многими известными модельерами.

Не поваляешь – не поносишь

 

Строительный утеплитель, домашние тапочки, сувениры, ковры, доспехи, детские пеленки, мебель, одежда и обувь, игрушки, украшения и так далее. Это не ассортимент барахолки, а все то, что человечество за несколько последних тысячелетий научилось делать из войлока, то есть свалянной шерсти. 
 
Разнообразные кочевые и северные народы толстыми войлочными полотнами обшивали стены своих домов. Для этого требовалось примерно килограммов 100-120 шерсти, в то время как с одной овцы можно снять до 3,5 кг. Воины гуннов и монголов спасались от ледяного, пронизывающего ветра и сильных морозов с помощью шерстяных доспехов – очень толстых валяных курток и штанов. Такие вещи работали отличными виндстопперами, говоря современным языком, и во многих случаях смягчали удар стрелы.   
 
Что уж удивляться, что из очень пластичного войлока можно сделать все, что угодно: от валенок до произведений искусства. Правда в 20-м веке про войлок подзабыли. Однако человек, к счастью, так устроен, что чем больше возникает новых, высокотехнологичных материалов, тем ярче проявляется тенденция к использованию старых-добрых «бабушкиных» тканей и материй.
 
 
Фото: http://jigishapatel.blogspot.com/
 
Фото: http://www.miufeij.de
 
Мода на войлок вернулась несколько лет назад на волне интереса к эко-материалам. Современные дизайнеры и любители-умельцы осваивают техники разных народов, валяют шерсть с шелком и другими материями, получая оригинальные фактуры, вышивают на войлоке нитками и бисером, переплетают теплый войлок и холодный металл – в общем, как могут, развлекаются.  Даже на ведущих неделях моды войлок не раз появлялся. 
 
 
Фото: http://ar-len.livejournal.com/
 
 
Однако волок – материал причудливый и не совсем универсальный, когда речь идет о стиле. Далеко не все войлочные вещи получается сочетать с современной одеждой, если мы говорим не об этно-стилистике.  Есть, однако, и счастливые исключения, когда одежда и аксессуары из валяной шерсти отдельных мастеров и марок не выглядят как поделки или национальные костюмы. Российско-итальянская марка Feltimo хороший пример подобного баланса.
 
  
 
  
 
Взяв за основу принципы современного дизайна, валяльщики Feltimo делают красивые, вполне актуальные сумки и бизнес-аксессуары, а также тапочки и другие мелочи для дома. Сумки из фильца (войлок, свалянный сухим методом) модных форм и ярких цветов, у которых почти отсутствуют какие-либо дополнительные украшения, прекрасно подойдут как под повседневные платья, так и к джинсам. Минималистичные папки для документов и чехлы для айпадов и телефонов вполне уместны в офисе, если дресс-код не слишком строгий. Забавные тапочки, брелоки и коврики, тоже не отягощенные декоративными элементами, впишутся в современный интерьер.
 

Распродажа в Uniqlo

В магазинах японского масс-маркетного бренда Uniqlo распродажный апогей. Еще три дня, до 12 января включительно, серьезные скидки на бестселлеры коллекции осень-зима 2011-2012. Женский короткий пуховик с капюшоном и верхом из приятной на ощупь матовой ткани – серой, бежевой, бордовой, черной – стоит на 2000 рублей меньше, чем обычно. Мужской свитер из шерсти ягненка стоит уникально мало – 399 рублей вместо обычных 999 (сейчас в продаже только размеры M и L, так что стоит поторопиться с покупкой). По той же цене до сейла продавалась флисовая толстовка на молнии, которая сейчас стоит 599 рублей, и женский джемпер-водолазка "лапша" из тонкой натуральной шерсти (как классических сдержанных оттенков, так и красивых глубоких тонов – изумрудного, аметистового, бирюзового), который стоит сейчас 799 рублей. Бестселлеры бренда – свитеры из натурального 100% кашемира разных цветов (красного, оранжевого, бежевого и так далее) – продаются за 2999 рублей. Впрочем, есть еще более впечатляющее предложение: женские кашемировые джемперы черного цвета с V-образным или круглым вырезом продаются за 599 рублей, причем качеством не уступают куда более дорогим моделям. Еще остались в продаже пальто из смеси шерсти с кашемиром и шерсти с добавкой синтетики – бежевые, синие, черные, серые и цвета хаки. Модель-тренч стоит 2999 рублей, модель А-силуэта с заложенной на спинке вертикальной складкой, даффлкот и двубортное пальто с крупными пуговицами и воротником-стойкой – по 1999 рублей. Аксессуары, дополняющие зимний образ поклонников марки Uniqlo – шарфы крупной вязки из шерсти и акрила, кепки, меховые береты, шляпы из шерсти – можно приобрести по цене от 199 до 699 рублей.       .

Деловым людям и менеджерам, работающим в компаниях с дресс-кодом, бренд предлагает классические пиджаки и брюки из 100% шерсти и смесовых, удобных в уходе тканей, а также классические сорочки из хлопка.

Тренд: а-ля Марлен

 

Нынешняя весна и лето обещают стать сезоном брюк. Причем уже даже витрины масс-маркетных магазинов обещают полнейшее разнообразие брючных фасонов – можно будет носить любые штаны, чинос и бойфренд-стайл, джинсы и леггинсы, слаксы и «бананы». Все, что угодно – лишь бы брюки «сидели», подчеркивали достоинства и скрывали недостатки фигуры своей обладательницы.
Особый интерес вызывает возвратившаяся к нам из середины и 70-х годов мода на очень широкие и очень длинные брюки. В моду их ввела одна из главных апологетов мужской одежды в женском гардеробе, таинственная легендарная кинозвезда Марлен Дитрих. В ее честь брюки этой модели из легкой струящейся материи долго назывались «а-ля Марлен». Однако в этом сезоне штаны в духе Дитрих могут быть не только легкими – шелковыми или льняными, но и более плотными, в том числе и из денима.
Их носят, как мы тут уже некоторое время назад писали, с туфлями на высоком каблуке и (или) платформе: во-первых, это придает фигуре удлиненный, стройный силуэт, во-вторых – банально и практично помогает предохранить края длинных брюк от грязи и механических повреждений. Высокие каблуки отлично компенсируют недостаточную длину ног и делают «неудачные» ягодицы визуально более подтянутыми. Впрочем, если обладательница широких штанов одновременно может похвастаться и узкими бедрами, а также длинными ногами, она может позволить себе носить брюки а-ля Марлен Дитрих с неизменно актуальными туфельками-балетками, в том числе контрастного цвета.
Трендовые брюки появились в сезоне весна-лето 2011 в коллекциях Ralph Lauren, Armani, Akris, Roberto Cavalli, Theyskens Theory и многих других именитых брендов, а также и в масс-маркетном сегменте от Gap до Benetton. Так что подобрать для себя удачную модель из подходящего материала труда не составит. Брюки могут быть как официальными, со стрелками и отворотами понизу, так и неформальными – из легкой немнущейся ткани. Черные штаны из шелка отлично дополнят вечерний ансамбль, легкие льняные брюки – прекрасный вариант для отпуска у моря или для офиса с нестрогим дресс-кодом.
 
 
 

Тренд: мужская мода из Лондона

 

Как уже было сказано, и не раз, London Fashion Week предлагает не одежду на каждый день, а гипертрофированные, подчеркнутые тренды, квинтэссенцию моды, которую потом, по мере надобности, смягчают и разбавляют практицизмом масс-маркетные бренды со всех концов света. Нынешняя Неделя, и ее финальный, «мужской» день не стали в этом отношении исключением: трендовые вещи настолько броские и заметные, что носить их могут разве что самые отчаянные жертвы моды. Для остальных людей они могут стать редким акцентом для особых случаев и ориентиром в формировании актуального образа.
Трикотаж будущей зимой будут носить совершенно сумасшедший, иначе не скажешь. Самый скромный пример – серо-белый свитер Christopher Shannon, украшенный аппликацией с псевдорелигиозной символикой – восьмиконечным крестом во всю грудь. У дизайнерского коллектива MAN хит трикотажной коллекции – рельефный, нарочито кривой и словно подсевший от стирки самовяз цвета электрик, который предлагается носить поверх рубашки. У экстравагантного трио Sibling (Sid Bryan, Joe Bates и Cozette McCreery) представлена целая коллекция жаккардовых джемперов со звериными мордами. Омар Кашура (британский дизайнер восточного происхождения, который прошлой зимой работал на турецкий бренд Tween) предлагает трикотажную куртку толстой вязки, скроенную как байкерская «косуха».
 
 
Дизайнерское мужское подразделение масс-маркетного гиганта TopShop – Topman Design – предлагает вернуть в моду яркие принты на рубашках, этакий психодел 70-х, а также предрекает возвращение в моду искусственного меха в странном, слегка неопрятном виде (боа и шуба для мужчин). Наряду с хиппи-семидесятниками на сцене появляются и безумные рокеры от брендов Casette Playa, Katie Eary, J.W. Anderson – расписные кожаные мотоциклетные штаны и куртки, неожиданное сочетание «косухи» с классическими брюками и жилетом и так далее.
 
Но рокеры – это полбеды, если есть еще и рэпперы. Невероятных анилиновых расцветок вариации на тему спортивной формы из негритянских кварталов – суконные и трикотажные университетские толстовки и бомберы, атласные дутые куртки оттенка «вырви глаз», «треники» с лампасами, яркие кроссовки. Предлагают все это та же Katie Eary и коллектив NEWGEN MEN & Fashion East Men Installations (с участием резидента MTV Dr.NOKI).
 
В качестве отрезвляющего противовеса всему этому буйству на подиуме появляется и неоклассика от бренда Mr. Start  (портного, на самом деле, зовут Старт, Филип Старт, он шьет костюмы на заказ) – его fashion-вариант официального костюма тоже подходит только смелым модникам: страшно зауженные брюки с жестко заутюженной складкой, пиджак с короткими лацканами, бархатный блейзер. В верхней одежде неоклассика проявила себя у MAN – это широкий плащ-накидка, как у элегантных офицеров эпохи наполеоновских войн.
 

Сумка имени скачек

 

Название французского бренда сумок и аксессуаров Longchamp, одного из самых популярных в сегменте up-market, произносится как «Лоншан»: это место, где уже много десятилетий проходят самые аристократические и модные скачки в окрестностях французской столицы. В знак чего на логотипе бренда изображена вытянувшаяся в прыжке над препятствием скаковая лошадь с жокеем в седле. 
Можно считать это название и логотип ненавязчивой отсылкой к другому, куда более тесно связанному с «лошадиной» темой и значительно более дорогому бренду Hermes, однако Longchamp и сам по себе вполне самодостаточная марка – чего стоят хотя бы ее неувядающий бестселлер – серия складных сумок разных цветов и размеров Le pliage и многочисленные коллаборации с разными известными людьми – например, прошлой зимой в продаже были огромные сумки от Джереми Скотта с портретом модельера во весь бок, а в этом сезоне Кейт Мосс, легендарная супермодель, подготовила очередную порцию новых фасонов в рамках своей уже многолетней капсульной коллекции для французского бренда: ее первое творение, «саквояж» с двумя ручками из черной лаковой кожи, в свое время стал настоящим хитом, и новинки, возможно, ждет та же участь. 
Дизайнеров марки нельзя упрекнуть в отсуствии чувства юмора и легкой иронии: в 2008 с полок бутиков как горячие пирожки разлетались холщевые сумки-tote с принтом, изображающим другую, более шикарную сумку, и надписью по-французски, которая переводилась примерно как «Это – Знаковая Сумка». Невинная шутка над аддиктами it-bags, готовыми выложить за одну сумку стоимость целого недорогого гардероба, обратилась в большую маркетинговую удачу Longchamp.
В уходящем сезоне в московских бутиках бренда можно со скидкой 30-50% купить хиты коллекции осень-зима 2010-2011 – на их роль претендуют La pliage с аппликациями в форме мух и жуков. Тем же, кто предпочитает что-то менее броское, рекомендую обратить внимание на классическую коллекцию – впрочем, на базовые модели большие скидки, как правило, не распространяются.

Интервью: Том Форд у Николя Гескьера. Часть 1 и 2

 

Верность, несмотря на все то, что о ней говорят, редкое явление. Тем более, в столь непостоянной среде как мода. Креативный директор дома Balenciaga Неколя Гескьер (Nicolas Ghesquiere), занявший этот пост в 1997 году и вернувший бренду былые статус и успех, пример удивительной верности. Весь талант этого дизайнера, все достижения и вся слава отданы Balenciaga. Он достойно продолжает дело основателя модного дома и даже не задумывается о том, чтобы создать марку под своим собственным именем. Это несмотря на то, что критики то и дело сравнивают его масштаб с масштабом Ив Сен Лорана, а The New York Times даже назвала Гескьера «главным дизайнером поколения». В общем, во многих смыслах это одна из тех интересных личностей, с которыми хотелось познакомиться поближе. 

Не так давно журнал «Interview» опубликовал телефонную беседу дизайнера и режиссера фильма «Одинокий мужчина» Тома Форда (Tom Ford) и Николя Гескьера. Мне этот доверительный диалог двух знаковых для мира моды современников показался очень любопытным. Надеюсь, вы также получите от него удовольствие.
 
  
 
Том Форд: Я хочу спросить у тебя про гольф.
 
Николя Гескьер: Правда?
 
Форд: Я где-то читал, что ты играешь в гольф. Не думаю, что люди часто представляют себе модных дизайнеров играющими в гольф. Мой вопрос, скорее всего, тебе не понравится, и в таком случае мы не будем его публиковать…
 
Гескьер: (смеется) Окей. 
 
Форд: Ну ты же играешь в гольф?
 
Гескьер: Нет. (Смеется). Нет, у меня очень плохо получается. Я вырос в семье, где все играли в гольф, и мой брат гораздо больше преуспел, чем я, поэтому я решил оставить это дело. У меня должно было получаться что-то другое, а гольф – совсем не моё. 
 
Форд: Значит, и одежда для гольфа никогда особо тебя не вдохновляла?
 
Гескьер: Честно сказать, мне нравится одежда для гольфа! Думаю, это самая интересная составляющая данного вида спорта! (Смеется)
 
Форд: Ой, мне тоже она нравится! Особенно женская! Есть отличный фильм, «Обыкновенные люди», и в нем сцена с Мэри Тайлер Мур…  Может, ты знаешь. Он, кажется, вышел, когда ты еще не родился, году в 80-м.
 
Гескьер: Я уже родился!
 
Форд: И вот на ней там замечательный наряд для гольфа. Окей, забыли про гольф. И мы также не будем говорить о верховой езде, несмотря на то, что оба ею занимаемся. Я хочу поговорить о твоей работе. Во-первых, я хочу сказать, что ты мой любимый современный дизайнер.
 
Гескьер: Спасибо. Слышать это от тебя – действительно нечто особенное. У тебя есть основания давать оценки, поэтому для меня важно твое мнение.
 
Форд: Кажется, я достаточно стар, чтобы иметь основания.
 
Гескьер: Да нет, не в этом дело. По-моему, ты задал новое направление в работе. Может быть, ты не знаешь, но люди говорят, что в моде было «до» и «после» Тома Форда. Дизайнеры теперь превратились в креативных директоров. «До» – не было такого, чтобы один человек следил за всем творческим процессом в модном доме. Ты был либо кутюрье, либо дизайнером, либо стилистом. Ты трансформировал весь процесс работы и всю систему. Это первое. И второе: я хотел сказать, что твое приглашение поработать в Gucci Group, было для меня полнейшим сюрпризом. Я никогда не смогу полностью отблагодарить тебя. Я помню нашу встречу в твоем офисе. Это было как раз после того, как я сделал свою шестую или седьмую коллекцию, и люди только начинали говорить о моих работах, и вдруг – звонок из очень крупной компании, и я сразу оказываюсь в поле всеобщего внимания. А в один прекрасный день – я не мог в это поверить – ты звонишь мне. Все остальные говорили так: «Окей, ты хочешь создавать одежду для этого дома моды, или заняться вот тем брендом, или ты хочешь работать под своим собственным именем?». Ты единственный спросил тогда: «Чего ты хочешь? У тебя есть мечта? Кем ты видишь себя через несколько лет?». Я помню, ответил, что хочу продолжать заниматься тем, чем занимаюсь сейчас, а ты сказал: «Отлично, давай попробуем. Но вряд ли это сработает». Это потому, что Balenciaga тогда принадлежал другой компании, и мы не были уверены, что эта компания захочет заниматься продажами. Но ты заставил меня изменить ход мыслей. И вот где мы теперь. 
 
Форд: Надеюсь, ты правильно меня поймешь, но было очень интересно наблюдать за тем, как ты растешь и набираешься опыта. Сколько тебе сейчас? 
 
Гескьер: Мне 38.
 
Форд: Ну и как тебе все это? Ты теперь выглядишь очень уверенно. Но что ты чувствуешь как дизайнер?
 
Гескьер: Мы восстановили бренд. Возможно, я выгляжу уверенно потому, что у бренда теперь прочные позиции, и вместе с ним я чувствую себя сильнее. Хотя иногда приходится выдерживать такое давление, что я становлюсь очень уязвимым. За свои работы и идеи я должен благодарить, прежде всего, себя. Каждый новый сезон – это действительно большой стресс. Который превратился в зависимость. (Смеется). А вообще это сумасшедшее давление. Вообще я не жалуюсь, потому что мода сама по себе сумасшедшая штука, где тебя рвут на части.
 
Форд: Это как раз то, что я осознал, когда отошел от женской моды пять лет назад. Когда ты внутри, это кажется такой маленькой группкой людей, считающих свое дело самым главным в мире. Но, когда ты немного дистанцируешься, кто-нибудь обязательно спросит что-нибудь вроде «Вам не кажется, что вот эти туфли – полная ерунда?». На что я отвечу «Какие туфли? Не понимаю, о чем вы». Это очень, очень замкнутый мир. Как тебе удается соблюдать баланс?
 
Гескьер: Мода зациклена на одной себе и не видит ничего вокруг, это правда. И это довольно скучно.
 
Форд: А что, помимо моды, попадает в твое поле зрения?
 
Гескьер: Я люблю искусство. Я люблю музыку. Вдохновение черпается из твоего собственного стиля жизни, из твоих взаимоотношений с окружающими. 
 
Форд: Ты все время отдаешь работе или у тебя остается минутка для чего-то еще?
 
Гескьер: На самом деле нет. Эта работа занимает все время так, что иногда не продохнуть. Но меня вдохновляют, скорее, отношения между людьми, чем какие-то материальные вещи.
 
Форд: Что для тебя значит быть французом? Я спрашиваю, потому что хочу понять, действительно ли ты хочешь, чтобы твой стиль был подчеркнуто французским?
 
Гескьер: Я вообще не чувствую себя французом. Даже никогда особо об этом не задумывался, это ограничивает. С самого начала я хотел, чтобы Balenciaga был международным. А сфокусироваться стоило на Соединенных Штатах, потому что там люди лучше всего воспринимали мою работу. Мне кажется, Париж – это такая игровая площадка для дизайнеров из разных стран, поэтому я не очень-то и чувствую себя французом. Да и не хочу.
 
Форд: Забавно, твоя одежда для меня выглядит космополитично. Возможно, потому что я знаю Мари-Амели Сов и вообще парижанок, и есть что-то особенное во французском крое. Когда я жил и работал в Париже, никогда не мог понять, почему люди говорили «Это французское». Я спрашивал «Что французское?». Может быть, это из-за моделей, с которыми ты работаешь, или из-за того, как они двигаются…
 
Гескьер: То, о чем ты говоришь, я предпочитаю представлять себе как урбанизированную моду. То есть женщину, которая живет в большом городе и ведет соответствующий стиль жизни.
 
Форд: Она худая!
 
Гескьер: Она худая. (Смеется). Она уверена в себе. Она немного мужеподобна, даже если она носит довольно сексуальную одежду. Вся одежда идеально сидит. Вот тебе силуэт и образ горожанки. Мне нравится общаться именно с такими женщинами, нежели с теми, которые просто живут во Франции.
 
Форд: Когда ты создаешь коллекцию, что для тебя важнее, концепция формы и геометрия или задача сделать так, чтобы женская задница хорошо смотрелась? Или одно не отделимо от другого?
 
Гескьер: Телесные формы и форма одежды должны выглядеть одинаково выгодно, это правда. Карикатурности в моих вещах никогда не было.
 
Форд: Но ты создаешь формы. Иногда они очень вдохновляют, в них чувствуется направление, архитектурность. Я хочу сказать, что восхищаюсь твоей одеждой вне зависимости от твоих концепций. Например, когда ты «раздуваешь» ткань на бедрах. У тебя всегда получается сделать женское тело красивым. Это ключ к твоему успеху. У тебя есть концепция – значит, ты сможешь сделать задницу красивой!
 
Гескьер: В конце концов, это самое главное.
 
Форд: Все хотят иметь отличную задницу.
 
Гескьер: Абсолютно. Это правда. Единственный раз я работал с большими объемами, когда пытался возродить работы Кристобаля Баленсьяги, в коллекциях отсылавших к его работам. 
 
Форд: И как часто ты обращаешься к Баленсьяге? Он, кстати, был очень красив.
 
Гескьер: Он был по-настоящему элегантен, испанец и красавец. Что касается дизайна, это такое убежище для меня. Я могу сказать, давайте обратимся к истокам, к ДНК бренда и найдем что-то подходящее для моей работы. Это часть модного наследия. Его работы так повлияли на моду, что они везде. Все работают под влиянием Кристобаля. Мне повезло, что я работаю в доме, где могу без проблем пользоваться его наследием. 
Форд: Я помню, что спросил тебя девять лет назад, где и каким ты видишь себя через десять лет. Как бы ты ответил на этот вопрос сегодня? Где ты будешь через десять лет? Может быть, будешь играть в гольф?
 
Гескьер: Конечно! (Смеется). Тогда мне нужно уже приступать, и тогда через десять лет выиграю неплохой гандикап. Если честно, я думаю, что буду здесь же, в Balenciaga. Может быть, не только. Не представляю, что бы я создал для своей собственной коллекции, если бы такое когда-то случилось. Я полностью отдаю себя Balenciaga, поэтому, если бы меня посадили в комнату и сказали «Окей, а теперь давай попробуем сделать проект Nicolas Ghesquiere», я бы вряд ли что-то придумал.
 
Форд: В конечно счете, придумал бы. Я тоже так думал. Когда я покинул Gucci, думал, что не смогу никогда, никогда, никогда…
 
Гескьер: Но ты быстро сориентировался. 
 
Форд: Это с мужскими коллекциями. А вот с женскими я до сих пор не разобрался, потому что не брался за них, но я-то думал у меня никогда не получится определиться. Ты никогда не задумывался о том, что со временем у тебя замыливается взгляд? Замечал, что твой взгляд меняется и меняется твоя женщина? Не боишься, что однажды ты уже не сможешь смотреть на мир свежим взглядом?
 
Гескьер: Да, я задумываюсь об этом. Но, согласись, нам приходится с каждым новым сезоном возвращаться к этой мысли. Все происходит так быстро. Наше будущее заключено в ближайших трех-четырех месяцах, и  продумать нужно все. И в какой-то момент кажется, что ты лучший, а потом – что ты ничтожество и вообще не понимаешь, что делаешь. Это изматывает. 
 
Форд: В этом смысле мода беспощадна: каждые три месяца нужно заново обдумывать все. 
 
Гескьер: Это правда. Но ты нашел занятие, которым всю жизнь хотел заниматься – быть креативным директором. Если бы нашлось дело, которое было бы для меня важнее, чем мода – которое я бы по-настоящему любил – только тогда я бы бросил то, чем сейчас занимаюсь. Как вариант. Но мода вызывает зависимость.
 
Часть 2
 
Форд: С чего ты начинаешь создавать коллекцию? Что делаешь в первую очередь?
 
Гескьер: Я много рисую. Такая классическая схема. Я рисую в мастерской Баленсьяги. И поначалу творится полный бардак. Я хватаюсь за все подряд, но потом вычленяю необходимое. На самом деле, не уверен, что так выглядит классический процесс. Это скорее микс из рисования и работы в ателье.
 
Форд:  Паникуешь?
 
Гескьер: Да. Создаю панику во всем доме.
 
Форд: Чувствуешь, что твоей карьере пришел конец в начале каждого нового сезона?
 
Гескьер: Конечно!
 
Форд: «Боже, я никогда ничего не придумаю! Что же мне делать?»
 
Гескьер: Это как раз то, о чем я думаю, когда все нормальные люди создают «свою лучшую коллекцию». (Смеется). И вот начинается: «Я просто сделаю презентацию своих работ за последние десять лет» – а это плохой знак.
 
Форд: Я так сделал со своей последней коллекцией. 
 
Гескьер: Шутишь? Нет! Не верю!
 
Форд: Я так сделал со своей последней коллекцией для Gucci, потому что подумал: «Кто бы не пришел на мое место, в любом случае, он возьмет мои работы и сделает современную версию. Почему бы мне самому так не сделать, пока не ушел?». Вот я и взял работы за последние десять лет и сделал «best». И показал во время последнего шоу.
 
Гескьер: У тебя для этого был веский повод. Это я понимаю. Что касается меня, я уезжаю куда-нибудь дня на три, а когда возвращаюсь, хочу все переделать, и значит, начинается борьба со всем и вся. Я все меняю и всех переубеждаю. Это уже нечто большее, чем дизайн. Надо хорошенько всех встряхнуть и задать людям верное направление в работе. В некоторой степени я люблю все контролировать. И чем старше становлюсь, тем большей проблемой это становится, тем больше требуется работы над самим собой. Я знаю, что должен больше доверять людям, давать им свободу действий, передавать им полномочия.
 
Форд: Мне кажется, передавать полномочия можно только тогда, когда ты доволен их работой. Я запросто передаю полномочия человеку, который здорово делает свою работу. Проблема в том – и это прозвучит ужасно – что очень мало людей, которым действительно можно доверять, и которые достаточно для этого сильны. Если ты дизайнер, иногда лучше сделать работу самому, потому что кто-то платит деньги за то, что ты, Николя Гескьер, создал, поэтому все должно выглядеть абсолютно точно так, как ты хочешь, так, как ты решил. Про меня говорят, что я осуществляю сумасшедший контроль, а я им отвечаю: «Что ж, мое имя стоит на этих туфлях». А это значит, что каблук должен быть именно таким, как я хочу, а не таким, как этого хочет кто-то еще. И носок должен быть таким, каким я его придумал. И материал, и фактура должны быть, какими я хочу их видеть. Это не демократия – это диктатура. 
 
Гескьер: Точно. Это диктатура. Однако я начал в последнее время получать удовольствие от работы с теми, кто совершенствует направление, которое я задал, из чего получается что-то новое и свежее. Раньше я очень злился, но теперь стараюсь быть терпеливее. 
 
Форд: У тебя бывают нервные срывы?
 
Гескьер: Бывало. Но сейчас я чувствую себя намного лучше. Думаю, это происходило потому, что я был очень напуган. Я ужасно боялся, что у меня ничего не получится с Balenciaga. Я боялся, что не смогу вернуть бренду утраченные позиции. Думаю, лучшее, что со мной происходило в жизни, это процесс возрождения бренда и понимание, что одно из невероятнейших имен в мире моды не забыто. Этим я, наверное, больше всего горжусь. Это чувство, которое всех нас в доме объединяет.
 
Форд: Самое сложное не просто достичь результата, но поддерживать все на должном уровне. Пара не очень удачных коллекций, и вся работа насмарку. Ты был любимчиком в детстве?
 
Гескьер: Да, был.
 
Форд: (Смеется) Вот это мне нравится! Большинство людей говорят «О, нет, я не был!».
 
Гескьер: А я был! Я вырос в очень маленьком городке, но мне необходимо было быть всеобщим любимцем, иначе я бы умер. Мне нужно было внимание!
 
Форд: Значит, у тебя было много друзей, все тебя вокруг любили, и ты был очень красивым ребенком.
 
Гескьер: Ну, наверное, не все сразу, но у меня было много друзей. Большинство из них были девчонки, и я регулярно отпускал замечания по поводу их нарядов. Это таккая маленькая деревня… 
 
Форд: Ты поддерживаешь с ними связь?
 
Гескьер: С некоторыми из них. Но не со всеми. 
 
Форд: Обычно тяжело приезжать домой, потому что все вокруг ужасно выглядят, а ты все еще неплох. (Смеется). И общего у вас уже совсем мало.
 
Гескьер: Ага, сложновато сохранять с ними нормальные отношения, но они очень милые, и они великодушно принимают тебя таким, каким ты стал…
 
Форд: Совсем другой мир.
 
Гескьер: Ага, совсем. Здесь у тебя иногда просто не хватает времени даже на то, чтобы чувствовать себя одиноким, потому что непрерывно мотаешься по миру и нужно сделать кучу всего. Я уверен, ты всегда очень занят, хотя и работаешь под своим собственным именем. И все равно иногда чувствуешь себя по-настоящему одиноким. 
 
Форд: Мне кажется, одиночество приходит с творчеством. Ты целиком и полностью отдаешься ему. И этого совершенно достаточно. Я замечал, что временами совершенно пренебрегаю своими друзьями, близкими, семьей, и они отдаляются от меня. Недавно так было. Я столько времени посвящал работе над фильмом и над новыми коллекциями, что по-хорошему следующие шесть месяцев должен забыть обо всем и провести все  время с Ричардом [Бакли, партнер Форда] и друзьями. Большинство из них уже забыли обо мне, ведь меня просто не было рядом. Если ты выбрал творчество, у тебя не будет некоторых вещей, которые есть у нормальных людей.
Гескьер: Ага.
 
Форд: Ты в начале карьеры работал в команде Жан Поля Готье. Не считая тебя, он один из моих любимых французских модельеров. Он бы здорово смотрелся во главе Yves Saint Laurent. Уж не знаю, хочет ли он этого сам, но, мне кажется, Жан Поль принес бы большой успех Saint Laurent. В твоих работах заметно его влияние. Что ты для себя вынес, сотрудничая с ним? Вы дружите до сих пор?
 
Гескьер: Ага. Совсем недавно мы ужинали вместе. До того мы долго не встречались. Мне было 18, когда я пришел к нему. Это была моя первая работа. Я был всего лишь ассистентом, подносившим кофе и делавшим копии. 
 
Форд: Но это было хорошо для тебя. Ко мне на собеседование постоянно приходят люди и говорят «Я хочу быть модельером». Я говорю, с чего им стоит начать, но им такой вариант не нравится: «Я не хочу этого делать. Не хочу кому-то кофе подносить». Как же они не понимают, что это здорово – подносить кофе?
 
Гескьер: Это здорово потому, что ты можешь подсмотреть, как работают люди. Знаешь, я же никогда не ходил в школу моды, и, по-честному, школой для меня была студия Жан Поля Готье в 91-92 годах. Я помню, как наблюдал за тем, как работает этот великий дизайнер. Он объяснял, какой будет его следующая коллекция, а я думал: «О боже, это же ни за что не получится! Что за хаос? Это будет ужасно!». И только он один знал что со всем этим делать. Он все перемешивал и складывал заново, создавая эмоцию, что-то свежее. Это на меня произвело большое впечатление. Мы оба французы, но из разных поколений, и все-таки его влияние на меня было очень естественным. Жан Поль кое-что изменил в мире моды.
 
Форд: Когда я только изучал моду, Жан Поль уже делал это. И он до сих пор создает свои кутюрные коллекции. Мне хочется тебя спросить – хотя сам я ненавижу это слово – об образе музы. Знаешь, женщины в твоей жизни, и как ты с ними работаешь. Причина, по которой меня раздражает слово «муза», – все эти штучки стилистов. Было время, когда все думали, что стилисты и модельеры это одни и те же люди. Только и слышно «Имярек сделал эту коллекцию». Как будто стилист создал ее! И все-таки, как ты работаешь с женщинами?
 
Гескьер: Мари-Амели играет очень большую роль. Мы работаем вместе с самого начала, но гораздо большее значение имеет то, как мы живем. Мы очень много проводим времени вместе, как на работе, так и помимо нее. У Мари-Амели ведущая роль в творческом процессе. Есть еще Шарлотта Генсбур. Мы с ней только что закончили работу над новым ароматом, и мы дружим уже более десяти лет. Однажды настал момент, когда я осознал, что думаю о Шарлотте, когда что-то создаю. Так что она имеет большое влияние на меня. В совершенно другом измерении живет художница Доминик Гонзалес-Фоэстер, которая делала дизайн для моих магазинов. Мы оба видим одни и те же вещи, и вдруг она может показать мне их с совершенно иного ракурса, и я вижу все иначе. А еще есть Натали Марек, которая со мной тоже с самого начала. У нее потрясающее чувство стиля. В общем, есть некая группа женщин, влияющих на меня просто потому, что они все время рядом. Не уверен, что существует единственная муза.
 
Форд: Вы с Шарлоттой создали аромат. Ну и как вам работлось?
 
Гескьер: Было забавно. Как модельеры мы работаем в основном с материалами и конструкциями. Это почти архитектура. Очень похоже на строительство. А запах такой бестелесный. Он ближе к эмоциям и ощущениям. Одежда тоже, но не так. Меня работа с ароматом очень успокаивала.
 
Форд: По-моему, это очень эмоциональный процесс. Может, прозвучит дико, но первое, что я делаю, когда прихожу домой, снимаю с себя всю одежду – только дома, конечно. Вот как сейчас, например, я сижу тут совершенно голый. (Гескьер смеется). Я снимаю с себя все. Я не могу находиться в одежде! Я снимаю все: ботинки, носки, часы, рубашку – все. Я полностью голый.
 
Гескьер: (Смеется) А парфюм ты тоже «снимаешь»?
 
Форд: Это как раз то, к чему я веду. Я так могу сутки проходить. Ричард очень смешной. Он-то обычно при полном параде. Ему не нравится быть голым. Итак, мы дома, ужинаем. Я сижу голый, он сидит застегнутый на все пуговицы. (Гескьер смеется). Помимо того, я обычно раза три в день принимаю ванну – не гигиены ради, а просто, чтобы расслабиться и понежиться в воде. Так я снимаю стресс. И каждый раз, как я прохожу мимо ванной, я захожу и наношу на тело парфюм. У меня есть разные ароматы под разные настроения. Если мне нужно успокоиться, я использую более чувственные запахи. Если же мне нужно взбодриться, пользуюсь чем-нибудь еще. Аромат для меня очень важен. Что стало исходной точкой для твоего аромата?
 
Гескьер: Это история дружбы. Все началось с разговора многолетней давности между Шарлоттой и мной. Я сказал: «Знаешь что? Если я однажды возьмусь за создание парфюма, то сделаю его для тебя». Вот так. Я мог бы сделать что-нибудь очень эксклюзивное и дорогое. Но мне нравится в нем то, что для большинства женщин он может стать первой вещью от Balenciaga. Это было испытание для меня. 
 
Форд: (Смеется). Потому что тебе плевать на реальных женщин! Мы говорили об этом.
 
Гескьер: В данном случае мне не плевать.
 
Форд: Ты работал напрямую с парфюмерами?
 
Гескьер: Да, я работал с Оливье Польжем. Я точно знал, что хочу создать цветочный аромат. В итоге получился парфюм с оттенками фиалки. Созданный из фиалок.
 
Форд: Обожаю фиалки. Оскар Уайльд носил фиалки.
 
Гескьер: Вот поэтому они мне нравятся. В них есть что-то мускулинное. Никакой робости.
 
Форд: Ну, твоя одежда тоже не для робких. Кстати, испытываешь ли ты чувство паники в первые пять минут после показа коллекции? Каждый раз, когда я покидаю подиум, я судорожно думаю, ну и какого черта я теперь буду делать?
 
Гескьер: У меня абсолютно то же самое. В точности. А еще иногда люди пишут о тебе всякие подлости. 
 
Форд: Ты считаешь, пресса становится все подлей и подлей? Я думаю, некоторые журналисты и блоггеры хотят, чтобы их материалы выглядели глубокомысленными. И считают, что единственный путь к этому – говорить всякие мерзкие вещи. Мне кажется, подлость заложена в нашей культуре. Я не вижу этого в моде, я нахожу это в новостях. И этого все больше и больше. Подлость уничтожает людей.
 
Гескьер: Странно, но подлость оплачивается гораздо выше, чем интересное, конструктивное мнение. Каждый сезон мне приходит одна и та же мысль: «Это мой последний сезон. Я не буду завтра с утра ничего читать. Забудь об этом». И первое, что я делаю, когда просыпаюсь, – как всегда, довольно поздно – с жадностью разворачиваю газету.
 
Форд: Ты воспринимаешь все это близко к сердцу?
 
Гескьер: На меня нападает тоска. Обычно я думаю, что мне нужно поехать в студию, чтобы отобрать ткани. А лучше вообще уехать подальше…
 
Форд: И поиграть в гольф.
 
Гескьер: Ага, и поиграть в гольф. Точно. 
 

Джентльмены двадцать первого века

 

В этом блоге мы много пишем о женской моде, трендах в женских коллекциях, скидках в магазинах, где продается в основном женская одежда, и лишь изредка вспоминаем о стиле сильной половины человечества. Пора восстановить справедливость. Современная мужская мода – не намного менее широкая тема. И здесь достаточно своих интересных нюансов и тенденций, знать которые будет полезно как непосредственно мужчинам, так и девушкам, интересующимся внешним видом своих молодых людей. 
 
Навела меня на мысль говорить подробнее о мужской моде интересная акция «Antony Morato» в нашем клубе. Это действительно хорошо известная у себя на родине, в Италии, благодаря своей философии марка. Базируется эта философия на трех китах: стиль, тренд, цена. Одежда «Antony Morato» создается явно для городских пижонов, желающих и в офисе, и в баре с друзьями, и при случае в гараже выглядеть одинаково элегантно, небанально, творчески. И стоят при этом вещи «Antony Morato» вполне приемлемо. 
 
Так вот, вернемся к мужской моде. Изучая посвященные этой теме блоги и сайты, я не могла отделаться от впечатления, что традиционная мужественность джентльменов девятнадцатого-начала двадцатого века возвращается к нам твидовыми пиджаками, костюмами-тройками, свитерами объемной вязки, тренчкотами, клетчатыми брюками… А потом в одном модном журнале наткнулась на вот такую реплику Миуччи Прады: «На молодых мужчинах двадцать первого века хочется видеть простые, даже скажу больше, банальные вещи: просто брюки, просто пиджаки, просто джемперы в комплекте с добротными ботинками. Причем без лишнего теоретизирования и псевдоконцептуального подхода». 
 
 
Приплыли: классика без авангарда, элегантность без вызова, практичность без спортивных аллюзий. Хотя, в общем и целом, джинсы современному джентльмену не противопоказаны. Только не «в облипочку», а настоящие мужские джинсы, как можно более приближенные к классическим моделям, – с рубашками, джемперами, кардиганами, пуловерами и жилетками, пожалуйста. И не забудьте, что на пике популярности горные ботинки (mountain boots) и вообще грубые ботинки на высокой, часто рифленой подошве, которые носят с высокими шерстяными гольфами (претеплый вариант на зиму), твидовыми и вельветовыми пиджаками, вязаными свитерами и прочими вещами в английском стиле.  
 
 
И еще о зиме, первую половину которой мы уже пережили, но осталась еще и вторая. В акции «Antony Morato» представлены теплые мужские парки с капюшонами, способные защитить и от злой метели, и от ледяного дождя, и от серьезного мороза. Стилисты также отмечают, что в условиях российской зимы парка как вид верхней одежды стала универсальным предметом гардероба, который можно носить, как с костюмом, так и с джинсами.
 
 
Изучать тонкости мужской моды мы обязательно продолжим, а пока можно начать пополнять свой гардероб актуальными вещами «Antony Morato» в шоппинг-клубе «Идеальная цена». Акция продлится до 8:59 (оу!) понедельника, 24 января.