Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Философия камня

 

Во времена древних цивилизаций ожерелья, браслеты, кольца, диадемы из драгоценных и полудрагоценных камней служили женщинам не только украшениями, но и амулетами со множеством функций. Камни были защитниками и помощниками, они излечивали от болезней и поддерживали жизненные силы, уравновешивали энергии в теле, воздействовали на подсознание. Для камней с древних времен мало что изменилось – все свойства остались при них, а для людей привычнее стало выбирать украшения по принципу «нравится-не нравится». А ведь энергетику кристаллов и кварцев никто не отменял. Поэтому, выбирая украшение, не лишним будет знать о свойствах камней, из которых оно составлено.
 
Например, знакомый всем и такой привычный горный хрусталь – «окаменевший лед», чистый, как родниковая вода. Древние греки и римляне сравнивали его со льдом не только из-за внешнего сходства – они использовали хрусталь, чтобы понизить температуру тела в жару. В холодных же местностях этот минерал помогал согреться. Все потому, что хрусталь – это мощный генератор энергии, который не только выравнивает тепловой баланс в организме, но и стабилизирует психологические состояния: возвращает душевное спокойствие, очищает мысли, помогает сконцентрироваться. Тибетские монахи испокон веков знают об этих способностях горного хрусталя, поэтому используют его при медитации. Нам, мирским людям, носить этот кристалл полезно при умственном труде и серьезных эмоциональных нагрузках. 
 
   
 
Если горный хрусталь дружелюбный минерал, то красный коралл – гораздо более сложный. Он будет помогать своему владельцу принимать решения и коренным образом изменять свою жизнь, но не стоит ждать от него гармонии. Он избавляет от страха, дает стимул действовать, но нужно всегда помнить о благоразумии. Носить украшения из красного коралла лучше всего в решительные минуты жизни, когда нам необходима поддержка и опора. Другое дело агат – камень-защитник. Он поддерживает во владельце уверенность в себе и принятых решениях, оберегает от недоброжелателей. Однако, как в сказке, агат помогает только людям с чистыми, добрыми намерениями. Так что не стоит рассчитывать на помощь агата в устранении конкурентов или выплате кредита. 
 
   
 
Еще одни «добрый» камень – аметист, камень Будды и христианских епископов. Из него делают четки для медитации на Тибете, ведь он помогает сконцентрироваться, устранить все ненужные мысли, расслабиться, он очищает сознание и энергетические каналы. Аметист поддерживает человека на избранном им пути, укрепляет в верности принципам, исцеляет душу от сомнений, обид, тревог.  Такой же надежный помощник – яшма. В русских торговых книгах XVI века про нее писали: "Красный камень сердце отвеселит в кручину и непотребные мысли отгонит, разум и честь умножает, силу и память человека врачует". Яшма помогает проявиться женской силе – красоте и изяществу, а также предохраняет от бесплодия.
 
   
 
Модная в последнее время бирюза может быть не только актуальным аксессуаром, но и «подельницей» в любовных делах. Камень верности и мира, она оберегает и поддерживает чувство, удерживает супругов от ссор и хранит спокойствие в семье – самый «дипломатичный» из всех камней. У лунного камня похожие свойства, однако его воздействие более общее. Луна отвечает за женскую энергию (Инь), поэтому лунный камень считается талисманом любви, а его сила стимулирует интуицию, делает владелицу нежной и заботливой. В мире существуют еще десятки других камней, а их свойства и энергетика так разнообразны, что каждый найдет то, чего просит душа.
 
   
 

Одежда для идиотов

 

Купить джинсы сейчас можно в любом магазине или секонд-хенде меньше, чем за 1 тыс. рублей для классических моделей и чуть дороже для модного кроя. Поэтому большинство из нас уверено `в том, что платить за пару штанин больше 2-3 тыс. рублей глупо и не дальновидно. Возможно, это так, но вопрос качества и оригинальной дизайнерской работы никто не отменял. «Я могу найти 20 отличий между хорошими и плохими джинсами, поэтому я не намерен снижать уровень качества и цену, чтобы продать больше» – упорно настаивает Ренцо Россо, создатель марки DIESEL. И если такая жесткая производственная политика обеспечила компании постоянных клиентов и их доверие, то гибкость творческого ума и желание менять если не мир, то хотя бы рынок, принесли DIESEL мировую славу и гордое звание «бренда».
 
 
Если Levi’s, Wrangler, Lee и другие «деды» джинсовой моды делали ставку на свою историю в контексте истории Америки, на качество, проверенное временем, и традиции, то итальянец Россо и его команда в конце 80-х – начале 90-х попросту ломали стереотипы. Инновационные материалы, эксперименты с кроем и посадкой, разработка новых форм и моделей – только одна сторона. История создания бренда DIESEL с помощью взрывающей мозг рекламы вошла во все учебники по брендингу. Безобидный слоган “For Successful Living” («Для успешной жизни») приобрел совсем иное значение в рекламных роликах 1993 года “How to have clean family fun” (почти дословно перевести можно «Как взбодрить семью чистюлей») и “Rubber”(«Резина»).

 

 
Сейчас бы сказали, что DIESEL «раскачивал лодку». Но сердца людей с хорошим чувством юмора и реалистичным взглядом на жизнь затронул. Действительно, кто поверит, что, надев дорогущие джинсы, станет крутым ковбоем?

 
Этот ролик 1997 года завоевал Гран-При на самом престижном фестивале рекламы «Каннские львы». И сама компания, и ее клиенты должны обладать непробиваемой самоиронией, чтобы уметь так легко смеяться над собой. Но DIESEL создает свои джинсы и прочую одежду не для голливудских «ковбоев»: не супер-героев, красавцев-мачо и джеймсов бондов, а обычных людей, которые не лезут в чемпионы и по-своему талантливы, обаятельны и «успешны». Такими их делают точно не шмотки!
 
"Мы такие офигительно красивые. Спасибо DIESEL'ю за это"
 
В начале второго десятилетия 21 века DIESEL активно продолжает проповедовать свою точку зрения на «успешную жизнь», несколько видоизменив концепцию. Отныне бренд посвящает себя идиотам. Как вам такое – быть идиотом? Оказывается, это круто! “Be Stupid” – новый слоган «отморозков» DIESEL. Потому что только те, кого поначалу называют «идиотами», способны изменить что-то в своей жизни, а, глядишь, и в мире.
 
«Возможно, у умников есть мозги, но у идиотов есть яйца»
 
«Умники полагаются на голову, идиоты – на сердце»
 
«Идиоты могут упасть, но умники даже не попробуют сделать»
 
«У умников есть график. У идиотов есть, что рассказать»
 
«У умника случилась одна хорошая идея, и это была идиотская идея»
 
И все в таком духе. После этого, конечно, можно продолжать разумно покупать no logo джинсы за 1 тыс. рублей, а можно купить DIESEL за 7 тыс. и, наконец-то, уже начать совершать идиотские поступки!
Кстати, мы, как идиоты, тоже вечно стараемся снижать цены. Джинсы DIESEL у нас, например, стоят 2,5 тыс. ;)

Не поваляешь – не поносишь

 

Строительный утеплитель, домашние тапочки, сувениры, ковры, доспехи, детские пеленки, мебель, одежда и обувь, игрушки, украшения и так далее. Это не ассортимент барахолки, а все то, что человечество за несколько последних тысячелетий научилось делать из войлока, то есть свалянной шерсти. 
 
Разнообразные кочевые и северные народы толстыми войлочными полотнами обшивали стены своих домов. Для этого требовалось примерно килограммов 100-120 шерсти, в то время как с одной овцы можно снять до 3,5 кг. Воины гуннов и монголов спасались от ледяного, пронизывающего ветра и сильных морозов с помощью шерстяных доспехов – очень толстых валяных курток и штанов. Такие вещи работали отличными виндстопперами, говоря современным языком, и во многих случаях смягчали удар стрелы.   
 
Что уж удивляться, что из очень пластичного войлока можно сделать все, что угодно: от валенок до произведений искусства. Правда в 20-м веке про войлок подзабыли. Однако человек, к счастью, так устроен, что чем больше возникает новых, высокотехнологичных материалов, тем ярче проявляется тенденция к использованию старых-добрых «бабушкиных» тканей и материй.
 
 
Фото: http://jigishapatel.blogspot.com/
 
Фото: http://www.miufeij.de
 
Мода на войлок вернулась несколько лет назад на волне интереса к эко-материалам. Современные дизайнеры и любители-умельцы осваивают техники разных народов, валяют шерсть с шелком и другими материями, получая оригинальные фактуры, вышивают на войлоке нитками и бисером, переплетают теплый войлок и холодный металл – в общем, как могут, развлекаются.  Даже на ведущих неделях моды войлок не раз появлялся. 
 
 
Фото: http://ar-len.livejournal.com/
 
 
Однако волок – материал причудливый и не совсем универсальный, когда речь идет о стиле. Далеко не все войлочные вещи получается сочетать с современной одеждой, если мы говорим не об этно-стилистике.  Есть, однако, и счастливые исключения, когда одежда и аксессуары из валяной шерсти отдельных мастеров и марок не выглядят как поделки или национальные костюмы. Российско-итальянская марка Feltimo хороший пример подобного баланса.
 
  
 
  
 
Взяв за основу принципы современного дизайна, валяльщики Feltimo делают красивые, вполне актуальные сумки и бизнес-аксессуары, а также тапочки и другие мелочи для дома. Сумки из фильца (войлок, свалянный сухим методом) модных форм и ярких цветов, у которых почти отсутствуют какие-либо дополнительные украшения, прекрасно подойдут как под повседневные платья, так и к джинсам. Минималистичные папки для документов и чехлы для айпадов и телефонов вполне уместны в офисе, если дресс-код не слишком строгий. Забавные тапочки, брелоки и коврики, тоже не отягощенные декоративными элементами, впишутся в современный интерьер.
 

Распродажа в Uniqlo

В магазинах японского масс-маркетного бренда Uniqlo распродажный апогей. Еще три дня, до 12 января включительно, серьезные скидки на бестселлеры коллекции осень-зима 2011-2012. Женский короткий пуховик с капюшоном и верхом из приятной на ощупь матовой ткани – серой, бежевой, бордовой, черной – стоит на 2000 рублей меньше, чем обычно. Мужской свитер из шерсти ягненка стоит уникально мало – 399 рублей вместо обычных 999 (сейчас в продаже только размеры M и L, так что стоит поторопиться с покупкой). По той же цене до сейла продавалась флисовая толстовка на молнии, которая сейчас стоит 599 рублей, и женский джемпер-водолазка "лапша" из тонкой натуральной шерсти (как классических сдержанных оттенков, так и красивых глубоких тонов – изумрудного, аметистового, бирюзового), который стоит сейчас 799 рублей. Бестселлеры бренда – свитеры из натурального 100% кашемира разных цветов (красного, оранжевого, бежевого и так далее) – продаются за 2999 рублей. Впрочем, есть еще более впечатляющее предложение: женские кашемировые джемперы черного цвета с V-образным или круглым вырезом продаются за 599 рублей, причем качеством не уступают куда более дорогим моделям. Еще остались в продаже пальто из смеси шерсти с кашемиром и шерсти с добавкой синтетики – бежевые, синие, черные, серые и цвета хаки. Модель-тренч стоит 2999 рублей, модель А-силуэта с заложенной на спинке вертикальной складкой, даффлкот и двубортное пальто с крупными пуговицами и воротником-стойкой – по 1999 рублей. Аксессуары, дополняющие зимний образ поклонников марки Uniqlo – шарфы крупной вязки из шерсти и акрила, кепки, меховые береты, шляпы из шерсти – можно приобрести по цене от 199 до 699 рублей.       .

Деловым людям и менеджерам, работающим в компаниях с дресс-кодом, бренд предлагает классические пиджаки и брюки из 100% шерсти и смесовых, удобных в уходе тканей, а также классические сорочки из хлопка.

Интервью: Том Форд у Николя Гескьера. Часть 1 и 2

 

Верность, несмотря на все то, что о ней говорят, редкое явление. Тем более, в столь непостоянной среде как мода. Креативный директор дома Balenciaga Неколя Гескьер (Nicolas Ghesquiere), занявший этот пост в 1997 году и вернувший бренду былые статус и успех, пример удивительной верности. Весь талант этого дизайнера, все достижения и вся слава отданы Balenciaga. Он достойно продолжает дело основателя модного дома и даже не задумывается о том, чтобы создать марку под своим собственным именем. Это несмотря на то, что критики то и дело сравнивают его масштаб с масштабом Ив Сен Лорана, а The New York Times даже назвала Гескьера «главным дизайнером поколения». В общем, во многих смыслах это одна из тех интересных личностей, с которыми хотелось познакомиться поближе. 

Не так давно журнал «Interview» опубликовал телефонную беседу дизайнера и режиссера фильма «Одинокий мужчина» Тома Форда (Tom Ford) и Николя Гескьера. Мне этот доверительный диалог двух знаковых для мира моды современников показался очень любопытным. Надеюсь, вы также получите от него удовольствие.
 
  
 
Том Форд: Я хочу спросить у тебя про гольф.
 
Николя Гескьер: Правда?
 
Форд: Я где-то читал, что ты играешь в гольф. Не думаю, что люди часто представляют себе модных дизайнеров играющими в гольф. Мой вопрос, скорее всего, тебе не понравится, и в таком случае мы не будем его публиковать…
 
Гескьер: (смеется) Окей. 
 
Форд: Ну ты же играешь в гольф?
 
Гескьер: Нет. (Смеется). Нет, у меня очень плохо получается. Я вырос в семье, где все играли в гольф, и мой брат гораздо больше преуспел, чем я, поэтому я решил оставить это дело. У меня должно было получаться что-то другое, а гольф – совсем не моё. 
 
Форд: Значит, и одежда для гольфа никогда особо тебя не вдохновляла?
 
Гескьер: Честно сказать, мне нравится одежда для гольфа! Думаю, это самая интересная составляющая данного вида спорта! (Смеется)
 
Форд: Ой, мне тоже она нравится! Особенно женская! Есть отличный фильм, «Обыкновенные люди», и в нем сцена с Мэри Тайлер Мур…  Может, ты знаешь. Он, кажется, вышел, когда ты еще не родился, году в 80-м.
 
Гескьер: Я уже родился!
 
Форд: И вот на ней там замечательный наряд для гольфа. Окей, забыли про гольф. И мы также не будем говорить о верховой езде, несмотря на то, что оба ею занимаемся. Я хочу поговорить о твоей работе. Во-первых, я хочу сказать, что ты мой любимый современный дизайнер.
 
Гескьер: Спасибо. Слышать это от тебя – действительно нечто особенное. У тебя есть основания давать оценки, поэтому для меня важно твое мнение.
 
Форд: Кажется, я достаточно стар, чтобы иметь основания.
 
Гескьер: Да нет, не в этом дело. По-моему, ты задал новое направление в работе. Может быть, ты не знаешь, но люди говорят, что в моде было «до» и «после» Тома Форда. Дизайнеры теперь превратились в креативных директоров. «До» – не было такого, чтобы один человек следил за всем творческим процессом в модном доме. Ты был либо кутюрье, либо дизайнером, либо стилистом. Ты трансформировал весь процесс работы и всю систему. Это первое. И второе: я хотел сказать, что твое приглашение поработать в Gucci Group, было для меня полнейшим сюрпризом. Я никогда не смогу полностью отблагодарить тебя. Я помню нашу встречу в твоем офисе. Это было как раз после того, как я сделал свою шестую или седьмую коллекцию, и люди только начинали говорить о моих работах, и вдруг – звонок из очень крупной компании, и я сразу оказываюсь в поле всеобщего внимания. А в один прекрасный день – я не мог в это поверить – ты звонишь мне. Все остальные говорили так: «Окей, ты хочешь создавать одежду для этого дома моды, или заняться вот тем брендом, или ты хочешь работать под своим собственным именем?». Ты единственный спросил тогда: «Чего ты хочешь? У тебя есть мечта? Кем ты видишь себя через несколько лет?». Я помню, ответил, что хочу продолжать заниматься тем, чем занимаюсь сейчас, а ты сказал: «Отлично, давай попробуем. Но вряд ли это сработает». Это потому, что Balenciaga тогда принадлежал другой компании, и мы не были уверены, что эта компания захочет заниматься продажами. Но ты заставил меня изменить ход мыслей. И вот где мы теперь. 
 
Форд: Надеюсь, ты правильно меня поймешь, но было очень интересно наблюдать за тем, как ты растешь и набираешься опыта. Сколько тебе сейчас? 
 
Гескьер: Мне 38.
 
Форд: Ну и как тебе все это? Ты теперь выглядишь очень уверенно. Но что ты чувствуешь как дизайнер?
 
Гескьер: Мы восстановили бренд. Возможно, я выгляжу уверенно потому, что у бренда теперь прочные позиции, и вместе с ним я чувствую себя сильнее. Хотя иногда приходится выдерживать такое давление, что я становлюсь очень уязвимым. За свои работы и идеи я должен благодарить, прежде всего, себя. Каждый новый сезон – это действительно большой стресс. Который превратился в зависимость. (Смеется). А вообще это сумасшедшее давление. Вообще я не жалуюсь, потому что мода сама по себе сумасшедшая штука, где тебя рвут на части.
 
Форд: Это как раз то, что я осознал, когда отошел от женской моды пять лет назад. Когда ты внутри, это кажется такой маленькой группкой людей, считающих свое дело самым главным в мире. Но, когда ты немного дистанцируешься, кто-нибудь обязательно спросит что-нибудь вроде «Вам не кажется, что вот эти туфли – полная ерунда?». На что я отвечу «Какие туфли? Не понимаю, о чем вы». Это очень, очень замкнутый мир. Как тебе удается соблюдать баланс?
 
Гескьер: Мода зациклена на одной себе и не видит ничего вокруг, это правда. И это довольно скучно.
 
Форд: А что, помимо моды, попадает в твое поле зрения?
 
Гескьер: Я люблю искусство. Я люблю музыку. Вдохновение черпается из твоего собственного стиля жизни, из твоих взаимоотношений с окружающими. 
 
Форд: Ты все время отдаешь работе или у тебя остается минутка для чего-то еще?
 
Гескьер: На самом деле нет. Эта работа занимает все время так, что иногда не продохнуть. Но меня вдохновляют, скорее, отношения между людьми, чем какие-то материальные вещи.
 
Форд: Что для тебя значит быть французом? Я спрашиваю, потому что хочу понять, действительно ли ты хочешь, чтобы твой стиль был подчеркнуто французским?
 
Гескьер: Я вообще не чувствую себя французом. Даже никогда особо об этом не задумывался, это ограничивает. С самого начала я хотел, чтобы Balenciaga был международным. А сфокусироваться стоило на Соединенных Штатах, потому что там люди лучше всего воспринимали мою работу. Мне кажется, Париж – это такая игровая площадка для дизайнеров из разных стран, поэтому я не очень-то и чувствую себя французом. Да и не хочу.
 
Форд: Забавно, твоя одежда для меня выглядит космополитично. Возможно, потому что я знаю Мари-Амели Сов и вообще парижанок, и есть что-то особенное во французском крое. Когда я жил и работал в Париже, никогда не мог понять, почему люди говорили «Это французское». Я спрашивал «Что французское?». Может быть, это из-за моделей, с которыми ты работаешь, или из-за того, как они двигаются…
 
Гескьер: То, о чем ты говоришь, я предпочитаю представлять себе как урбанизированную моду. То есть женщину, которая живет в большом городе и ведет соответствующий стиль жизни.
 
Форд: Она худая!
 
Гескьер: Она худая. (Смеется). Она уверена в себе. Она немного мужеподобна, даже если она носит довольно сексуальную одежду. Вся одежда идеально сидит. Вот тебе силуэт и образ горожанки. Мне нравится общаться именно с такими женщинами, нежели с теми, которые просто живут во Франции.
 
Форд: Когда ты создаешь коллекцию, что для тебя важнее, концепция формы и геометрия или задача сделать так, чтобы женская задница хорошо смотрелась? Или одно не отделимо от другого?
 
Гескьер: Телесные формы и форма одежды должны выглядеть одинаково выгодно, это правда. Карикатурности в моих вещах никогда не было.
 
Форд: Но ты создаешь формы. Иногда они очень вдохновляют, в них чувствуется направление, архитектурность. Я хочу сказать, что восхищаюсь твоей одеждой вне зависимости от твоих концепций. Например, когда ты «раздуваешь» ткань на бедрах. У тебя всегда получается сделать женское тело красивым. Это ключ к твоему успеху. У тебя есть концепция – значит, ты сможешь сделать задницу красивой!
 
Гескьер: В конце концов, это самое главное.
 
Форд: Все хотят иметь отличную задницу.
 
Гескьер: Абсолютно. Это правда. Единственный раз я работал с большими объемами, когда пытался возродить работы Кристобаля Баленсьяги, в коллекциях отсылавших к его работам. 
 
Форд: И как часто ты обращаешься к Баленсьяге? Он, кстати, был очень красив.
 
Гескьер: Он был по-настоящему элегантен, испанец и красавец. Что касается дизайна, это такое убежище для меня. Я могу сказать, давайте обратимся к истокам, к ДНК бренда и найдем что-то подходящее для моей работы. Это часть модного наследия. Его работы так повлияли на моду, что они везде. Все работают под влиянием Кристобаля. Мне повезло, что я работаю в доме, где могу без проблем пользоваться его наследием. 
Форд: Я помню, что спросил тебя девять лет назад, где и каким ты видишь себя через десять лет. Как бы ты ответил на этот вопрос сегодня? Где ты будешь через десять лет? Может быть, будешь играть в гольф?
 
Гескьер: Конечно! (Смеется). Тогда мне нужно уже приступать, и тогда через десять лет выиграю неплохой гандикап. Если честно, я думаю, что буду здесь же, в Balenciaga. Может быть, не только. Не представляю, что бы я создал для своей собственной коллекции, если бы такое когда-то случилось. Я полностью отдаю себя Balenciaga, поэтому, если бы меня посадили в комнату и сказали «Окей, а теперь давай попробуем сделать проект Nicolas Ghesquiere», я бы вряд ли что-то придумал.
 
Форд: В конечно счете, придумал бы. Я тоже так думал. Когда я покинул Gucci, думал, что не смогу никогда, никогда, никогда…
 
Гескьер: Но ты быстро сориентировался. 
 
Форд: Это с мужскими коллекциями. А вот с женскими я до сих пор не разобрался, потому что не брался за них, но я-то думал у меня никогда не получится определиться. Ты никогда не задумывался о том, что со временем у тебя замыливается взгляд? Замечал, что твой взгляд меняется и меняется твоя женщина? Не боишься, что однажды ты уже не сможешь смотреть на мир свежим взглядом?
 
Гескьер: Да, я задумываюсь об этом. Но, согласись, нам приходится с каждым новым сезоном возвращаться к этой мысли. Все происходит так быстро. Наше будущее заключено в ближайших трех-четырех месяцах, и  продумать нужно все. И в какой-то момент кажется, что ты лучший, а потом – что ты ничтожество и вообще не понимаешь, что делаешь. Это изматывает. 
 
Форд: В этом смысле мода беспощадна: каждые три месяца нужно заново обдумывать все. 
 
Гескьер: Это правда. Но ты нашел занятие, которым всю жизнь хотел заниматься – быть креативным директором. Если бы нашлось дело, которое было бы для меня важнее, чем мода – которое я бы по-настоящему любил – только тогда я бы бросил то, чем сейчас занимаюсь. Как вариант. Но мода вызывает зависимость.
 
Часть 2
 
Форд: С чего ты начинаешь создавать коллекцию? Что делаешь в первую очередь?
 
Гескьер: Я много рисую. Такая классическая схема. Я рисую в мастерской Баленсьяги. И поначалу творится полный бардак. Я хватаюсь за все подряд, но потом вычленяю необходимое. На самом деле, не уверен, что так выглядит классический процесс. Это скорее микс из рисования и работы в ателье.
 
Форд:  Паникуешь?
 
Гескьер: Да. Создаю панику во всем доме.
 
Форд: Чувствуешь, что твоей карьере пришел конец в начале каждого нового сезона?
 
Гескьер: Конечно!
 
Форд: «Боже, я никогда ничего не придумаю! Что же мне делать?»
 
Гескьер: Это как раз то, о чем я думаю, когда все нормальные люди создают «свою лучшую коллекцию». (Смеется). И вот начинается: «Я просто сделаю презентацию своих работ за последние десять лет» – а это плохой знак.
 
Форд: Я так сделал со своей последней коллекцией. 
 
Гескьер: Шутишь? Нет! Не верю!
 
Форд: Я так сделал со своей последней коллекцией для Gucci, потому что подумал: «Кто бы не пришел на мое место, в любом случае, он возьмет мои работы и сделает современную версию. Почему бы мне самому так не сделать, пока не ушел?». Вот я и взял работы за последние десять лет и сделал «best». И показал во время последнего шоу.
 
Гескьер: У тебя для этого был веский повод. Это я понимаю. Что касается меня, я уезжаю куда-нибудь дня на три, а когда возвращаюсь, хочу все переделать, и значит, начинается борьба со всем и вся. Я все меняю и всех переубеждаю. Это уже нечто большее, чем дизайн. Надо хорошенько всех встряхнуть и задать людям верное направление в работе. В некоторой степени я люблю все контролировать. И чем старше становлюсь, тем большей проблемой это становится, тем больше требуется работы над самим собой. Я знаю, что должен больше доверять людям, давать им свободу действий, передавать им полномочия.
 
Форд: Мне кажется, передавать полномочия можно только тогда, когда ты доволен их работой. Я запросто передаю полномочия человеку, который здорово делает свою работу. Проблема в том – и это прозвучит ужасно – что очень мало людей, которым действительно можно доверять, и которые достаточно для этого сильны. Если ты дизайнер, иногда лучше сделать работу самому, потому что кто-то платит деньги за то, что ты, Николя Гескьер, создал, поэтому все должно выглядеть абсолютно точно так, как ты хочешь, так, как ты решил. Про меня говорят, что я осуществляю сумасшедший контроль, а я им отвечаю: «Что ж, мое имя стоит на этих туфлях». А это значит, что каблук должен быть именно таким, как я хочу, а не таким, как этого хочет кто-то еще. И носок должен быть таким, каким я его придумал. И материал, и фактура должны быть, какими я хочу их видеть. Это не демократия – это диктатура. 
 
Гескьер: Точно. Это диктатура. Однако я начал в последнее время получать удовольствие от работы с теми, кто совершенствует направление, которое я задал, из чего получается что-то новое и свежее. Раньше я очень злился, но теперь стараюсь быть терпеливее. 
 
Форд: У тебя бывают нервные срывы?
 
Гескьер: Бывало. Но сейчас я чувствую себя намного лучше. Думаю, это происходило потому, что я был очень напуган. Я ужасно боялся, что у меня ничего не получится с Balenciaga. Я боялся, что не смогу вернуть бренду утраченные позиции. Думаю, лучшее, что со мной происходило в жизни, это процесс возрождения бренда и понимание, что одно из невероятнейших имен в мире моды не забыто. Этим я, наверное, больше всего горжусь. Это чувство, которое всех нас в доме объединяет.
 
Форд: Самое сложное не просто достичь результата, но поддерживать все на должном уровне. Пара не очень удачных коллекций, и вся работа насмарку. Ты был любимчиком в детстве?
 
Гескьер: Да, был.
 
Форд: (Смеется) Вот это мне нравится! Большинство людей говорят «О, нет, я не был!».
 
Гескьер: А я был! Я вырос в очень маленьком городке, но мне необходимо было быть всеобщим любимцем, иначе я бы умер. Мне нужно было внимание!
 
Форд: Значит, у тебя было много друзей, все тебя вокруг любили, и ты был очень красивым ребенком.
 
Гескьер: Ну, наверное, не все сразу, но у меня было много друзей. Большинство из них были девчонки, и я регулярно отпускал замечания по поводу их нарядов. Это таккая маленькая деревня… 
 
Форд: Ты поддерживаешь с ними связь?
 
Гескьер: С некоторыми из них. Но не со всеми. 
 
Форд: Обычно тяжело приезжать домой, потому что все вокруг ужасно выглядят, а ты все еще неплох. (Смеется). И общего у вас уже совсем мало.
 
Гескьер: Ага, сложновато сохранять с ними нормальные отношения, но они очень милые, и они великодушно принимают тебя таким, каким ты стал…
 
Форд: Совсем другой мир.
 
Гескьер: Ага, совсем. Здесь у тебя иногда просто не хватает времени даже на то, чтобы чувствовать себя одиноким, потому что непрерывно мотаешься по миру и нужно сделать кучу всего. Я уверен, ты всегда очень занят, хотя и работаешь под своим собственным именем. И все равно иногда чувствуешь себя по-настоящему одиноким. 
 
Форд: Мне кажется, одиночество приходит с творчеством. Ты целиком и полностью отдаешься ему. И этого совершенно достаточно. Я замечал, что временами совершенно пренебрегаю своими друзьями, близкими, семьей, и они отдаляются от меня. Недавно так было. Я столько времени посвящал работе над фильмом и над новыми коллекциями, что по-хорошему следующие шесть месяцев должен забыть обо всем и провести все  время с Ричардом [Бакли, партнер Форда] и друзьями. Большинство из них уже забыли обо мне, ведь меня просто не было рядом. Если ты выбрал творчество, у тебя не будет некоторых вещей, которые есть у нормальных людей.
Гескьер: Ага.
 
Форд: Ты в начале карьеры работал в команде Жан Поля Готье. Не считая тебя, он один из моих любимых французских модельеров. Он бы здорово смотрелся во главе Yves Saint Laurent. Уж не знаю, хочет ли он этого сам, но, мне кажется, Жан Поль принес бы большой успех Saint Laurent. В твоих работах заметно его влияние. Что ты для себя вынес, сотрудничая с ним? Вы дружите до сих пор?
 
Гескьер: Ага. Совсем недавно мы ужинали вместе. До того мы долго не встречались. Мне было 18, когда я пришел к нему. Это была моя первая работа. Я был всего лишь ассистентом, подносившим кофе и делавшим копии. 
 
Форд: Но это было хорошо для тебя. Ко мне на собеседование постоянно приходят люди и говорят «Я хочу быть модельером». Я говорю, с чего им стоит начать, но им такой вариант не нравится: «Я не хочу этого делать. Не хочу кому-то кофе подносить». Как же они не понимают, что это здорово – подносить кофе?
 
Гескьер: Это здорово потому, что ты можешь подсмотреть, как работают люди. Знаешь, я же никогда не ходил в школу моды, и, по-честному, школой для меня была студия Жан Поля Готье в 91-92 годах. Я помню, как наблюдал за тем, как работает этот великий дизайнер. Он объяснял, какой будет его следующая коллекция, а я думал: «О боже, это же ни за что не получится! Что за хаос? Это будет ужасно!». И только он один знал что со всем этим делать. Он все перемешивал и складывал заново, создавая эмоцию, что-то свежее. Это на меня произвело большое впечатление. Мы оба французы, но из разных поколений, и все-таки его влияние на меня было очень естественным. Жан Поль кое-что изменил в мире моды.
 
Форд: Когда я только изучал моду, Жан Поль уже делал это. И он до сих пор создает свои кутюрные коллекции. Мне хочется тебя спросить – хотя сам я ненавижу это слово – об образе музы. Знаешь, женщины в твоей жизни, и как ты с ними работаешь. Причина, по которой меня раздражает слово «муза», – все эти штучки стилистов. Было время, когда все думали, что стилисты и модельеры это одни и те же люди. Только и слышно «Имярек сделал эту коллекцию». Как будто стилист создал ее! И все-таки, как ты работаешь с женщинами?
 
Гескьер: Мари-Амели играет очень большую роль. Мы работаем вместе с самого начала, но гораздо большее значение имеет то, как мы живем. Мы очень много проводим времени вместе, как на работе, так и помимо нее. У Мари-Амели ведущая роль в творческом процессе. Есть еще Шарлотта Генсбур. Мы с ней только что закончили работу над новым ароматом, и мы дружим уже более десяти лет. Однажды настал момент, когда я осознал, что думаю о Шарлотте, когда что-то создаю. Так что она имеет большое влияние на меня. В совершенно другом измерении живет художница Доминик Гонзалес-Фоэстер, которая делала дизайн для моих магазинов. Мы оба видим одни и те же вещи, и вдруг она может показать мне их с совершенно иного ракурса, и я вижу все иначе. А еще есть Натали Марек, которая со мной тоже с самого начала. У нее потрясающее чувство стиля. В общем, есть некая группа женщин, влияющих на меня просто потому, что они все время рядом. Не уверен, что существует единственная муза.
 
Форд: Вы с Шарлоттой создали аромат. Ну и как вам работлось?
 
Гескьер: Было забавно. Как модельеры мы работаем в основном с материалами и конструкциями. Это почти архитектура. Очень похоже на строительство. А запах такой бестелесный. Он ближе к эмоциям и ощущениям. Одежда тоже, но не так. Меня работа с ароматом очень успокаивала.
 
Форд: По-моему, это очень эмоциональный процесс. Может, прозвучит дико, но первое, что я делаю, когда прихожу домой, снимаю с себя всю одежду – только дома, конечно. Вот как сейчас, например, я сижу тут совершенно голый. (Гескьер смеется). Я снимаю с себя все. Я не могу находиться в одежде! Я снимаю все: ботинки, носки, часы, рубашку – все. Я полностью голый.
 
Гескьер: (Смеется) А парфюм ты тоже «снимаешь»?
 
Форд: Это как раз то, к чему я веду. Я так могу сутки проходить. Ричард очень смешной. Он-то обычно при полном параде. Ему не нравится быть голым. Итак, мы дома, ужинаем. Я сижу голый, он сидит застегнутый на все пуговицы. (Гескьер смеется). Помимо того, я обычно раза три в день принимаю ванну – не гигиены ради, а просто, чтобы расслабиться и понежиться в воде. Так я снимаю стресс. И каждый раз, как я прохожу мимо ванной, я захожу и наношу на тело парфюм. У меня есть разные ароматы под разные настроения. Если мне нужно успокоиться, я использую более чувственные запахи. Если же мне нужно взбодриться, пользуюсь чем-нибудь еще. Аромат для меня очень важен. Что стало исходной точкой для твоего аромата?
 
Гескьер: Это история дружбы. Все началось с разговора многолетней давности между Шарлоттой и мной. Я сказал: «Знаешь что? Если я однажды возьмусь за создание парфюма, то сделаю его для тебя». Вот так. Я мог бы сделать что-нибудь очень эксклюзивное и дорогое. Но мне нравится в нем то, что для большинства женщин он может стать первой вещью от Balenciaga. Это было испытание для меня. 
 
Форд: (Смеется). Потому что тебе плевать на реальных женщин! Мы говорили об этом.
 
Гескьер: В данном случае мне не плевать.
 
Форд: Ты работал напрямую с парфюмерами?
 
Гескьер: Да, я работал с Оливье Польжем. Я точно знал, что хочу создать цветочный аромат. В итоге получился парфюм с оттенками фиалки. Созданный из фиалок.
 
Форд: Обожаю фиалки. Оскар Уайльд носил фиалки.
 
Гескьер: Вот поэтому они мне нравятся. В них есть что-то мускулинное. Никакой робости.
 
Форд: Ну, твоя одежда тоже не для робких. Кстати, испытываешь ли ты чувство паники в первые пять минут после показа коллекции? Каждый раз, когда я покидаю подиум, я судорожно думаю, ну и какого черта я теперь буду делать?
 
Гескьер: У меня абсолютно то же самое. В точности. А еще иногда люди пишут о тебе всякие подлости. 
 
Форд: Ты считаешь, пресса становится все подлей и подлей? Я думаю, некоторые журналисты и блоггеры хотят, чтобы их материалы выглядели глубокомысленными. И считают, что единственный путь к этому – говорить всякие мерзкие вещи. Мне кажется, подлость заложена в нашей культуре. Я не вижу этого в моде, я нахожу это в новостях. И этого все больше и больше. Подлость уничтожает людей.
 
Гескьер: Странно, но подлость оплачивается гораздо выше, чем интересное, конструктивное мнение. Каждый сезон мне приходит одна и та же мысль: «Это мой последний сезон. Я не буду завтра с утра ничего читать. Забудь об этом». И первое, что я делаю, когда просыпаюсь, – как всегда, довольно поздно – с жадностью разворачиваю газету.
 
Форд: Ты воспринимаешь все это близко к сердцу?
 
Гескьер: На меня нападает тоска. Обычно я думаю, что мне нужно поехать в студию, чтобы отобрать ткани. А лучше вообще уехать подальше…
 
Форд: И поиграть в гольф.
 
Гескьер: Ага, и поиграть в гольф. Точно. 
 

Неженское дело

 

В рассказе о “ROXY” нельзя не упомянуть другой бренд – “Quiksilver”, ведь это инь и ян одной философии. Большинство парней, увлекающихся экстремальными видами спорта, мечтают примерно об одном и том же: найти источник заработка, который отнимал бы минимум времени, и кататься по миру, меняя склоны, волны, города… Красивая тема, по-мужски романтическая. Не всем, правда, удается, но некоторые все-таки преуспевают. 
 
Получилось и у компании австралийских серферов (Алана Грина, Кэрола Макдональда, Тима Дэвиса и других), которые в самом конце 60-х придумали новую, более удобную модель бордшортов, моментально завоевавшую любовь серф-общественности. С этого момента началась история “Quiksilver”, который со временем стал выпускать экипировку, аксессуары и снаряжение не только для серферов, но и для сноубордистов, скейтеров и других экстрималов.
 
Схематичное изображение волны и горы на логотипе “Quiksilver” отражает эту мультинаправленнность бренда. Логотип “ROXY” похож на сердце – действительно очень девичий символ, – но если приглядеться, то мы увидим, что он составлен из двух логотипов того самого “Quiksilver’a”. Это, наверное, один из гениальных примеров талантливо разработанного лого. Придумали его в 1993 году, но сам бренд появился на три года раньше, приютившись под крылом своего старшего брата.
 
 
Для многих, не совсем обычных девушек, предпочитающих снежный склон уютному теплу квартир, хорошую волну – пляжной лени и городской асфальт – посиделкам в кафе с подругами, “ROXY” стал модным воплощением этого духа свободы и адреналина. Сегодня клуб «Идеальная Цена» представляет одежду и аксессуары этого экстримально женственного бренда. 
 
На самом деле ничего такого супер-экстримального в стиле “ROXY” нет – это, кстати, его козырь. С одной стороны, его стиль вобрал в себя дух и идеологию борд-культуры, где большое значение имеет удобство, а мода пришла с улиц больших городов, но с другой стороны, “ROXY” подчеркивает женственность и изящность своих моделей. Ведь даже самая рисковая оторва в душе всегда остается нежной девушкой. Мастерство, с которым дизайнеры бренда объединяют эти противоположности, и обеспечивает марке успех уже не только среди поклонниц нетрадиционных видов спорта, но и девушек, имеющих смутное понятие о разнице скейтборда и сноуборда. 
 
 
У “ROXY” – отличные куртки, по большей части предназначенные, конечно, для катания, но немало и casual моделей. Каждая продумана до мелочей: у горнолыжно-сноубордистских курток куча кармашков для всего необходимого, начиная от скипаса до плеера, уплотненные швы, защитная юбка с креплениями для штанов и так далее. Повседневные модели – утепленные, удобные и стильные, оригинальные в плане дизайна. И те, и другие куртки сделаны из высокотехнологичных материалов, отвечают современным стандартам верхней одежды для активного отдыха.
 
 
Помимо курток в клубе «Идеальная Цена» есть джемперы, кенгурушки, легкие куртки, пиджаки от “ROXY” в характерном street-стиле, с дизайнерскими орнаментами, принтами и аппликациями в техно- и неогавайском стиле. Смешные вязанные шапки с помпонами и без, оригинальные перчатки и шарфы с орнаментом или в виде арафатки, яркие, практичные ремни. Все эти радости представлены в шоппинг-клубе «Идеальная Цена» со значительной скидкой, что особенно приятно, так как “ROXY” – не самый бюджетный бренд. Акция продлится до 11:00 воскресенья, 7 ноября.

Акция ROBERTO BRUNO в «Идеальной Цене»

 










Рубашка или сорочка – один из старейших элементов мужского гардероба. Историки моды установили родство рубашки с античными мужскими хитонами и туниками, это была простая, но очень удобная одежда. Модники эпохи Возрождения демонстрировали тонкую, белоснежную ткань своих широких рубашек сквозь прорези на рукавах курток. Воины XVII столетия по взаимному согласию прерывали бой, чтобы постирать и высушить свои кружевные сорочки. В гардеробе у английских денди девятнадцатого века было несколько десятков рубашек, т.к. дендистский кодекс чести предписывал менять сорочку несколько раз в день. Говорят, что первые рубашки современного типа, с пуговицами по всей длине, появились в Британии, хотя некоторые утверждают, что нововведение принадлежит американской компании Brown, Davis & Co. Как бы то ни было, в качестве одного из самых близких к телу предметов одежды, рубашка занимает очень важное место в жизни мужчин.

Братья Роберто и Бруно Ботинелли продолжают семейные традиции, на фабрике своего отца, Винченцо Ботинелли, они создают и шьют мужские рубашки и галстуки из тканей высокого качества, которого добиваются, сочетая старые секреты итальянских ткачей и современные технологии обработки тканей. ROBERTO BRUNO, прежде всего, модельеры, поэтому их работы отличаются не только высоким качеством, но индивидуальностью и характером. Они создают образ мужественного и элегантного, умного и уверенного в себе мужчины, однако не лишённого романтических и творческих черт.

Рубашки ROBERTO BRUNO теперь и в клубе «Идеальная Цена»!

Однотонные и пёстрые, яркие и пастельных тонов, с отложным воротничком и накладным кармашком, с длинными и короткими рукавами, с пуговицами или прорезями для запонок на манжетах, приталенные и свободные, хлопковые и, в конце концов, с перламутровыми пуговицами! Всё это – разнообразие сорочек ROBERTO BRUNO. Но любой мужчина, будь или не будь он модником, ценит прежде всего качество рубашки. Приятная на ощупь, созданная из высококачественной ткани, такая вещь обязательно становится любимой. А братья Ботинелли создают именно любимые рубашки.

К рубашке нужен галстук, и, если вы руководствуетесь принципом гармоничности при сочетании вещей, лучше всего подбирать к сорочке галстук той же марки. Галстуков у ROBERTO BRUNO много и выбрать есть из чего! Здесь важно проявить вкус и точно, но не банально подобрать цвет галстука к цвету выбранной Вами рубашки, а затем решить, какой рисунок (полоски? ромбы? штрихи?) Вам больше всего нравится, а значит, соответствует Вашему характеру.

Выбрать и купить по в высшей степени приемлемым ценам рубашки и галстуки ROBERTO BRUNO можно в клубе «Идеальная Цена» с 9:00 среды, 8 сентября, до 11:00 воскресенья, 12 сентября.; Приятных покупок!